Форум литературного общества Fabulae

Приглашаем литераторов и сочувствующих!

Вы не зашли.

#1 2013-12-21 21:18:54

Юрий Лукач
Автор сайта
Откуда: Екатеринбург
Зарегистрирован: 2009-03-30
Сообщений: 4025

Виктор Гюго. Цикл идиллий (3)

XV. Шекспир

Крылатая душа, чуждавшаяся зла,
О, неужели ты, мой ангел, умерла?
Пусть мне издалека твоя блеснет зарница,
Величие небес вовеки не затмится,
И небо суждено тому, кто был любим.
Разлука мучит нас, но отблеском своим
Из сердца гонишь ты наплыв тоски колючей.
Закончится гроза, и прочь умчатся тучи,
Останется любовь. Печали предстоя,
Ладонь твою держу, твой слышу голос я.
Пусть это только сон, противиться не стану:
В моей ладони след червя, гнилья, обмана.
С улыбкой неземной ты смотришь на меня,
А мне придется жить, себя за всё казня,
И плакать по тебе от скорби бесполезной...
Хранит подлунный мир неведомые бездны,
Где трудно отличить реальность от мечты,
И призраком луна взирает с высоты,
И тень уже легла на рощи и долины,
И грезы нас влекут в туманные глубины.
Там стонет соловей, пока смеется дрозд.

Но в нас огонь горит, что ярче света звезд!
Бессонные часы – для внутреннего взора,
Он темноты ночной пронизывает шоры;
Всё видит этот взор, его не обмануть,
И тень пред ним нага, он проникает в суть!
Телесный взгляд порой бывает слеп на диво,
А слепота души нередко прозорлива;
Нужны ли нам глаза, чтоб разглядеть сполна
Где мужество и честь, а чья душа черна,
Божественную явь, священные химеры?
Кто видел этот мир ясней слепца-Гомера?

Первая часть идиллии явно написана по мотивам сонетов Шекспира 56 и 58.
червя, гнилья, обмана... – см. сонет 70, 7.
Там стонет соловей, пока смеется дрозд – согласно античному мифу, фракийский царь Терей, женой которого была Прокна, обманом овладел ее сестрой Филомелой, а затем отрезал ей язык и заточил ее в темницу.
Когда истина раскрылась, боги превратили Филомелу в ласточку, Прокну в соловья, а Терея в удода.
В литературе Ренессанса миф претерпел изменение, и Филомелой часто называли соловья. Следовал этой традиции и Шекспир.
Так, в его поэме «Лукреция» Филомела-соловей, поющая жалобную песнь, упомянута дважды. Образа дрозда в лирике Шекспира нет.


XV. Shakespeare

Ô doux être, fidèle et cependant ailé,
Ange et femme, est-il vrai que tu t'en sois allé ?
Pour l'âme, la lueur inexprimable reste ;
L'âme ne perd jamais de vue un front céleste ;
Et quiconque est aimé devient céleste. Hélas,
L'absence est dure, mais le cœur noir, l'esprit las
Sont consolés par l'âme, invincible voyante.
L'éclair est passager, la nuée est fuyante,
Mais l'être aimé ne peut s'éclipser. Je te vois,
Je sens presque ta main, j'entends presque ta voix.
Oui, loin de toi je vis comme on vit dans un songe ;
Ce que je touche est larve, apparence, mensonge ;
J'aperçois ton sourire à travers l'infini ;
Et, sans savoir pourquoi, disant : Suis-je puni ?
Je pleure vaguement si loin de moi tu souffres.
La nature ignorée et sainte a de ces gouffres
Où le visionnaire est voisin du réel ;
Ainsi la lune est presque un spectre dans le ciel ;
Ainsi tout dans les bois en fantôme s'achève ;
Ainsi c'est presque au fond d'un abîme et d'un rêve
Qu'un rossignol est triste et qu'un merle est rieur.

Quel mystère insondé que l'œil intérieur !
Quelle insomnie auguste en nous ! Quelle prunelle
Ouverte sur le bien et le mal, éternelle !
À quelle profondeur voit cet œil inconnu !
Comme devant l'esprit toute l'ombre est à nu !
L'œil de chair bien souvent pour l'erreur se décide.
La cécité pensive est quelquefois lucide ;
Quoi donc ! est-ce qu'on a besoin des yeux pour voir
L'héroïsme, l'honneur, la vertu, le devoir,
La réalité sainte et même la chimère ?
Qui donc passe en clarté le grand aveugle Homère ?

XVI. Ракан

Когда бы страсти подоплеку
Нам приоткрыл мечтаний плащ,
Взлетел бы голос мой высоко,
Всегда удал, всегда дрожащ.

Он столько лет поет вам гимны,
Астрея, Эрос, Гавриил;
Напев, язычески наивный,
Благословлен шуршаньем крыл.

Как под полночным балахоном
Гнездовий птичьих тенорок
Ведет со звездным небосклоном
Замысловатый диалог,

Так голос мой взлетит под своды,
Где нет ни стен и ни ворот,
И лучезарный путь свободы
Для душ алкающих найдет;

Он вас в любой отыщет бездне,
И рухнет перед вами ниц...
Так было бы, коль наши песни
Сумели превратиться в птиц.

Оноре де Бюэй, маркиз де Ракан (1589—1670) — французский поэт, один из первых членов Французской академии (1635), друг и ученик Малерба, который называл его «еретиком в поэзии».

XVI. Racan

Si toutes les choses qu'on rêve
Pouvaient se changer en amours,
Ma voix, qui dans l'ombre s'élève,
Osant toujours, tremblant toujours,

Qui, dans l'hymne qu'elle module,
Mêle Astrée, Eros, Gabriel,
Les dieux et les anges, crédule
Aux douces puissances du ciel,

Pareille aux nids qui, sous les voiles
De la nuit et des bois touffus,
Échangent avec les étoiles
Un grand dialogue confus,

Sous la sereine et sombre voûte
Sans murs, sans portes et sans clés,
Mon humble voix prendrait la route
Que prennent les cœurs envolés,

Et vous arriverait, touchante,
À travers les airs et les eaux,
Si toutes les chansons qu'on chante,
Pouvaient se changer en oiseaux.

XVII. Сегре

Ах, как приятен вид на фоне струй фонтанных
Трепещущих вольно подолов пестротканых!
Ах, помаванье рук, что слаще всяких благ!
Аминта встречу мне идет через овраг;
Шестнадцать лет всего проказнице веселой,
На косах золотых сиянье ореола;
Нигде, ни на лугах, ни в царственных лесах
Подобных не сыскать, ниже на небесах;
Прелестнее богинь и фей любых прелестней,
Она бежит в поля и душу тешит песней;
На локонах ее покоится венок,
Где ирисы белы, где шпажник синеок;
Так украшали мир прекрасные гетеры:
Я Леонтину зрю, я вижу тень Гликеры;
Утишь, дремучий лес, шуршание ветвей,
Заслышав речь ее, умолкни, соловей!
Мила она, юна, невинна и цветуща,
Клянусь, я ослеплен юницею бегущей;
Как фавн, слежу за ней, мой взор воспламенен!
Ах, май дарует нам под сенью этих крон
Пристанища любви в своей благой опеке;
В луга, где не текут божественные реки,
Кефис, Еврот и Кидн, вам ныне путь пролег,
Спешите по следам ее лилейных ног;
В Отёе рождена, а словно из Мегары,
Тенистою тропой ее уводят лары,
И шепот птиц лесных так сладок в этот миг!
Не больше, чем отпор зефиру даст тростник,
Не больше, чем лоза противится отжиму,
Вы устоите пред красой неизъяснимой.
Как трепетная лань, глядит издалека;
Она приручена и вместе с тем дика,
Не ведая еще ни страха и ни сбруи,
Доверчиво она дарует поцелуи;
Как у младенца, чист и безмятежен взгляд;
Речистые лжецы душе ее претят,
И потому глупцом я должен притвориться –
Премудрости любви! Клянусь, что та криница,
Что отразит ее, собою всё затмит,
И вы посрамлены, Амафунт, Пафос, Книд.
Камены, я влюблен, и я пасу отары
Меж прочих пастухов – Горация, Ронсара;
Вергилий тут сидит, и Плавт, и Стесихор.
Сегре я, но зовусь Тирсисом с давних пор,
И эта песнь моя летит от флейты ныне
Над головами стад, пасущихся в долине,
Пока на небесах не заблестит луна
И не сгустится ночь, великих чар полна.

Жан Реньо де Сегре (1624 – 1701) – французский поэт и писатель. Наибольшую славу ему доставили эклоги, написанные изящным, но очень искусственным слогом.
Аминта – имя геронии IV-й, самой известной, эклоги Сегре.
Леонтина и Гликера – имена знаменитых гетер. Леонтина была вдохновительницей Эпикура, Гликера – Менандра.
Кефис(с) – река на равнине Аттики. Эврот (Еврот) — крупнейшая река Лаконии, на которой стоит Спарта. Кидн (ныне Терсус-Чай) — небольшая река в Киликии; известна холодом своих вод, едва не стоивших жизни Александру Македонскому.
Отёй – небольшой городок во Франции.
Мегара (Мегары) – древнегреческий полис на Коринфском перешейке.
Амафунт, Пафос, Книд – города, связанные с именем Афродиты, а потому пользовавшиеся особой популярностью и в эпоху барокко, и в эпоху рококо.
Амафунт (Аматус) — город на Кипре, был одним из важнейших мест поклонения Афродите. Пафос – город на Кипре, родина Афродиты. Книд – город в Малой Азии, знаменитый статуей Афродиты работы Праксителя.
Тирсис – распространенное в буколике имя; см., например, басню Лафонтена «Тирсис и Амаранта».


XVII. Segrais

Ô fraîche vision des jupes de futaine
Qui se troussent gaîment autour de la fontaine !
Ô belles aux bras blancs follement amoureux !
J'ai vu passer Aminthe au fond du chemin creux ;
Elle a seize ans, et tant d'aurore sur sa tête
Qu'elle semble marcher au milieu d'une fête ;
Elle est dans la prairie, elle est dans les forêts
La plus belle, et n'a pas l'air de le faire exprès ;
C'est plus qu'une déesse et c'est plus qu'une fée,
C'est la bergère ; c'est une fille coiffée
D'iris et de glaïeuls avec de grands yeux bleus ;
Elle court dans les champs comme aux temps fabuleux
Couraient Leontium, Phyllodoce et Glycère ;
Elle a la majesté du sourire sincère ;
Quand elle parle on croit entendre, ô bois profond,
Un rossignol chanter au-dessus de son front ;
Elle est pure, sereine, aimable, épanouie ;
Et j'en ai la prunelle à jamais éblouie ;
Comme Faune la suit d'un regard enflammé !
Comme on sent que les nids, l'amour, le mois de mai,
Guettent dans le hallier ces douces âmes neuves !
Dans des prés où ne coule aucun des divins fleuves
Qu'on appelle Céphise, Eurotas ou Cydnus,
Elle trouve moyen d'avoir de beaux pieds nus ;
Cette fille d'Auteuil semble née à Mégare !
Parfois dans des sentiers pleins d'ombre elle s'égare ;
Oh ! comme les oiseaux chuchotaient l'autre soir !
Pas plus que le raisin ne résiste au pressoir,
Pas plus que le roseau n'est au zéphyr rebelle,
Nul cœur pouvant aimer n'élude cette belle.
Comme la biche accourt et fuit à notre voix
Elle est apprivoisée et sauvage à la fois ;
Elle est toute innocente et n'a pas de contrainte ;
Elle donne un baiser confiant et sans crainte
À quiconque est naïf comme un petit enfant ;
Contre les beaux parleurs, fière, elle se défend ;
Et c'est pourquoi je fais semblant d'être stupide ;
Telle est la profondeur des amoureux. Et Gnide,
Amathonte et Paphos ne sont rien à côté
Du vallon où parfois passe cette beauté.
Muses, je chante, et j'ai près de moi Stésichore,
Plaute, Horace et Ronsard, d'autres bergers encore,
J'aime, et je suis Segrais qu'on nomme aussi Tircis ;
Nous sommes sous un hêtre avec Virgile assis,
Et cette chanson s'est de ma flûte envolée,
Pendant que mes troupeaux paissent dans la vallée,
Et que du haut des cieux l'astre éclaire et conduit
La descente sacrée et sombre de la nuit.

XVIII. Вольтер

В религии найти приятности буколик,
Быть гугенотом, но молиться как католик,
Клоринду почитать и приласкать Сюзон,
Быть с разумом в друзьях, всему искать резон
И догмы принимать, не вопия осанны,
Всегда вести себя по-дьявольски гуманно,
Аббатом в жизни быть, таким же, как Шольё,
Выказывать, смеясь, усердие своё,
Склоняться головой у папского престола,
Но целовать ступни Жанетты полуголой.
Вот кредо мудреца. К азарту охладев,
Будить вокруг себя соблазны, а не гнев;
Оплошности судить - отрада для зазнайки,
Полезнее скакать козленком по лужайке,
Пасется вольно он вблизи покойных вод
И счастлив всей душой, коль сеянец найдет;
А значит, надлежит стремиться сердцем к Богу,
Но место для Готон оставить в нем немного,
И сладостям греха предаться без помех,
За деньги духовник отпустит всякий грех.
Умеренность страстей и скромность распорядка,
Блюдите сей завет – жизнь пронесется гладко,
До старости мудрец без страха доживет;
Есть разум, есть Париж, есть Франции оплот –
Четвертый Генрих наш, кого певцы воспели,
Он к мессе поспешит, а после к Габриэли.

Клоринду почитать... – Дева-воительница Клоринда из «Освобожденного Иерусалима» Т. Тассо олицетворяет здесь девственную красоту;
ей противопоставлено уменьшительное имя Сюзон: она, как и Жанетта далее, является собирательным образом земных прелестниц.
Шольё – см. прим. к одноименной идиллии.
Готон – уменьшительная форма имени Маргарита. Возможно, намек на девицу Готон, о которой пишет в своей «Исповеди» Ж. Ж. Руссо.
Четвертый Генрих наш – у Вольтера назван не Генрих IV, а Франциск I. См. «Послание герцогу де Вандому, Великому приору Франции» («Послания Вольтера» 15, 1717).
Гюго же здесь намекает на знаменитую фразу Генриха «Париж стоит мессы».
а после к Габриэли – Габриэль д’Эстре (1573–1599), герцогиня де Бофор и де Вернейль, маркиза де Монсо. одна из фавориток Генриха IV.


XVIII. Voltaire

Dans la religion voir une bucolique ;
Être assez huguenot pour être catholique,
Aimer Clorinde assez pour caresser Suzon ;
Suivre un peu la sagesse et beaucoup la raison,
Planter là ses amis, mais ne pas les proscrire,
Croire aux dogmes tout juste assez pour en sourire,
Être homme comme un diable, abbé comme Chaulieu,
Ne rien exagérer, pas même le bon Dieu,
Baiser le saint chausson qu'offre à la gent dévote
Le pape, et préférer le pied nu de Javotte,
Tels sont les vrais instincts d'un sage en bon état.
Force tentations, et jamais d'attentat ;
Avoir on ne sait quoi d'aimable dans la faute ;
Ressembler à ce bon petit chevreau qui saute
Joyeux, libre, et qui broute, et boit aux étangs verts,
Si content qu'il en met l'oreille de travers ;
Donner son cœur au ciel si Goton vous le laisse,
Commettre des péchés pour aller à confesse,
Car les péchés sont gais, et font avec douceur
Aux frais du confessé vivre le confesseur ;
Pas trop de passion, pas trop d'apostasie,
C'est le bon sens. Suivez cette route choisie
Et sûre. C'est ainsi qu'on vieillit sans effroi ;
Et c'est ainsi qu'on a de l'esprit, fût-on roi,
Et qu'on est Henri quatre, et qu'on a ses entrées
À la grand'messe, et chez Gabrielle d'Estrées.

Отредактировано Юрий Лукач (2013-12-21 21:19:14)


Юрий Лукач
To err is human, to forgive, divine.

Неактивен

 

#2 2013-12-27 11:28:24

Батшеба
Автор сайта
Зарегистрирован: 2009-01-23
Сообщений: 4325

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (3)

Юрий, прежде всего - спасибо: для вдумчивого чтения этот сайт - самый подходящий! Читаю не спеша и наслаждаюсь! 

Здесь возник один вопрос: насколько нужен комментарий о Филомеле, коль скоро в оригинале она не упомянута? Кстати, имеющая место путаница (кто из сестёр в кого превратился) началась с Овидия - это у него Филомела стала соловьём.

Отредактировано Батшеба (2013-12-27 14:06:58)


Di doman non c'è certezza.

Неактивен

 

#3 2013-12-27 16:04:28

Юрий Лукач
Автор сайта
Откуда: Екатеринбург
Зарегистрирован: 2009-03-30
Сообщений: 4025

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (3)

Спасибо, Татьяна!
Если не вспоминать Филомелу, то непонятно, отчего "стонет соловей".
А у Овидия, насколько я помню, не сказано, кто из сестер в какую птицу превратился.
"Одна устремляется в рощи / В дом другая, под кров."


Юрий Лукач
To err is human, to forgive, divine.

Неактивен

 

#4 2013-12-27 18:08:59

Андрей Кротков
Редактор
Откуда: Москва
Зарегистрирован: 2006-04-06
Сообщений: 14653

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (3)

Phileo meloio - "Люблю врезать песняка". Отсюда и пошло smile2


I have graven it within the hills, and my vengeance upon the dust within the rock

Неактивен

 

#5 2013-12-27 23:41:51

Батшеба
Автор сайта
Зарегистрирован: 2009-01-23
Сообщений: 4325

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (3)

Юрий Лукач написал(а):

...непонятно, отчего "стонет соловей".

Потому что смеётся дрозд. smile1

Юрий Лукач написал(а):

А у Овидия, насколько я помню, не сказано, кто из сестер в какую птицу превратился.
"Одна устремляется в рощи / В дом другая, под кров."

Верно, но дальше там идёт уточнение: "И поныне знаки убийства / С грудки не стёрлись её". Это, конечно, о ласточке, имеющей на зобике красно-ржавое пятнышко. Ну, а поскольку убивает сына именно Прокна...

Андрей Кротков написал(а):

Phileo meloio - "Люблю врезать песняка". Отсюда и пошло smile2

Это точно. Овидий знал греческий, потому Филомела у него превращается в более сладкозвучную птицу - как бы в награду за немоту при жизни.

Отредактировано Батшеба (2013-12-27 23:56:06)


Di doman non c'è certezza.

Неактивен

 

#6 2013-12-28 00:43:16

Юрий Лукач
Автор сайта
Откуда: Екатеринбург
Зарегистрирован: 2009-03-30
Сообщений: 4025

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (3)

Убивают-то у Овидия они вместе...

Прокна ударом меча поразила младенца под ребра,
Не отвратив и лица. Для нeгo хоть достаточно было
Раны одной, — Филомела мечом ему горло вспорола.

Но соглашусь с тем, что позднейшая путаница возникла из-за невнятности у Овидия.


Юрий Лукач
To err is human, to forgive, divine.

Неактивен

 

#7 2013-12-28 01:39:03

Андрей Кротков
Редактор
Откуда: Москва
Зарегистрирован: 2006-04-06
Сообщений: 14653

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (3)

Батшеба написал(а):

"И поныне знаки убийства / С грудки не стёрлись её". Это, конечно, о ласточке, имеющей на зобике красно-ржавое пятнышко

Стало быть, имеется в виду деревенская ласточка - только у неё есть такое пятно. Оно скорее коричневатое, красным кажется издали. А видов ласточек очень много.


I have graven it within the hills, and my vengeance upon the dust within the rock

Неактивен

 

#8 2013-12-29 08:27:23

Батшеба
Автор сайта
Зарегистрирован: 2009-01-23
Сообщений: 4325

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (3)

Юрий Лукач написал(а):

Убивают-то у Овидия они вместе...

С точки зрения античного социума убийца - Прокна, и в "Метаморфозах" жизнь у сына отнимает именно она. Иначе быть не могло: у древнеримских греков (если пользоваться терминологией Алексея) при крайней ограниченности женщины в правах она имела одну неоспоримую собственность - детей, которыми до определенного возраста могла распоряжаться как хотела. Миф о Медее возник неслучайно.

Отредактировано Батшеба (2013-12-29 18:08:32)


Di doman non c'è certezza.

Неактивен

 

#9 2014-01-22 12:35:21

Батшеба
Автор сайта
Зарегистрирован: 2009-01-23
Сообщений: 4325

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (3)

Юрий, ещё один факультативный вариант для "Ракана" (чтобы убрать экстравагантный "тенорок гнездовий" - он для птиц слишком басовит):

Как под листвяным балахоном
Звонкоголосый птичий хор
Ведет со звездным небосклоном
Замысловатый разговор...

Pareille aux nids qui, sous les voiles
De la nuit et des bois touffus,
Échangent avec les étoiles
Un grand dialogue confus...

Отредактировано Батшеба (2014-01-22 14:13:00)


Di doman non c'è certezza.

Неактивен

 

#10 2014-01-22 18:53:49

Юрий Лукач
Автор сайта
Откуда: Екатеринбург
Зарегистрирован: 2009-03-30
Сообщений: 4025

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (3)

Спасибо, Татьяна, за вариант. Гнезда нужны, nids - сквозное слово во всем цикле.


Юрий Лукач
To err is human, to forgive, divine.

Неактивен

 

Board footer

Powered by PunBB
© Copyright 2002–2005 Rickard Andersson