Форум литературного общества Fabulae

Приглашаем литераторов и сочувствующих!

Вы не зашли.

#1 2013-12-21 21:14:45

Юрий Лукач
Автор сайта
Откуда: Екатеринбург
Зарегистрирован: 2009-03-30
Сообщений: 4025

Виктор Гюго. Цикл идиллий (2)

IX. Вергилий

Откройте, музы, мне проход на Геликон.
Как дивен, пастухи, его лесистый склон:
Нисходит по тропе, заросшей виноградом,
Крылатый силуэт к танцующим дриадам;
Иду за песней вслед вдоль быстрого ручья;
Раздвинул ветви лес – он ведает, кто я.
Был в Мантуе рожден и жду Партенопею;
К Европе бык-Зевес спешил, от страсти млея,
Вот так мои стихи, где лилий аромат,
Амариллиды след найти в лесу спешат;
Голубоглазых дев полны мои эклоги;
И Вакх, и рысь его, Диана и бульдоги,
Козлобородый Фавн чащобами пройдут,
Ветвей не шевельнув, не потревожив пруд.
Хоть консул, хоть эдил – волнение посею
У встречного в душе идиллией моею;
Внезапно узрит он, как яблоко скользит
И катит по тропе... Где взял его пиит?
Иль Аталанте в дар, иль Галатее нежной
В глуби священных чащ сорвал рукой небрежной?
В поэмах чистотой пронизан каждый стих.
И Ликориде Галл прочтет с улыбкой их.
Леса мои встают огромными стенами;
Пусть полнятся они божественными снами,
Вошедшим в мир моих эклог пошлют уют,
И юные сердца любовь там обретут.

Был в Мантуе рожден и жду Партенопею – цитируется эпитафия на могиле Вергилия, по преданию, сочиненная им самим: Мантуей был я рожден, Калабрией отнят. Покоюсь // В Партенопее. Воспел пастбища, села, вождей. (Здесь и далее пер. С. Шервинского; Партенопея - древнее название Неаполя.)
Амариллиды след – см. эклогу I «Буколик»: ...ты же учишь леса, прохлаждаясь, // Имени вторить своей красавицы Амариллиды (4-5).
Яблоко скользит – брошенное юноше или девушке яблоко было равносильно признанию в любви.
Иль Аталанте в дар, иль Галатее нежной – имеется в виду непобедимая в беrе Аталанта. Ее удалось обогнать лишь хитростыо, рассыпав на пути золотые яблоки из сада Гесперид (эклога VI, 61). Яблоком бросив в меня, Галатея иrривая тут же // В ветлы бежит... (эклога III, 64-65).
И Ликориде Галл прочтет с улыбкой их – у Вергилия: Галлу немного стихов сказать я намерен, но только б // И Ликориде их знать. Кто Галлу в песнях откажет? (эклога X, 2-3)


IX. Virgile

Déesses, ouvrez-moi l'Hélicon maintenant.
Ô bergers, le hallier sauvage est surprenant ;
On y distingue au loin de confuses descentes
D'hommes ailés, mêlés à des nymphes dansantes ;
Des clartés en chantant passent, et je les suis.
Les bois me laissent faire et savent qui je suis.
Ô pasteurs, j'ai Mantoue et j'aurai Parthénope ;
Comme le taureau-dieu pressé du pied d'Europe,
Mon vers, tout parfumé de roses et de lys,
A l'empreinte du frais talon d'Amaryllis ;
Les filles aux yeux bleus courent dans mes églogues ;
Bacchus avec ses lynx, Diane avec ses dogues,
Errent, sans déranger une branche, à travers
Mes poëmes, et Faune est dans mes antres verts.
Quel qu'il soit, et fût-il consul, fût-il édile,
Le passant ne pourra rencontrer mon idylle
Sans trouble, et, tout à coup, voyant devant ses pas
Une pomme rouler et fuir, ne saura pas
Si dans votre épaisseur sacrée elle est jetée,
Forêts, pour Atalante, ou bien par Galatée.
Mes vers seront si purs qu'après les avoir lus
Lycoris ne pourra que sourire à Gallus.
La forêt où je chante est charmante et superbe ;
Je veux qu'un divin songe y soit couché dans l'herbe,
Et que l'homme et la femme, ayant mon âme entre eux,
S'ils entrent dans l'églogue en sortent amoureux.

X. Катулл

Для радостей земных веселый создан май!
Давай мечтать с тобой, бродить с тобой давай.
Пусть покупает Плавт, от страсти исхудалый,
Для Хлои дорогой коркирские кораллы;
Пусть Пселла верх возьмет и Фусция пленит
Прелестным голоском и нежностью ланит;
Пусть Цезарь спор ведет с изменчивой судьбою,
Осадит Агригент, захватит Цирту с бою,
Иберию смирит и скифские поля;
И пусть заботят нас лишь только ты да я.
Даны нам луг и сень, дол, где пасутся овцы;
Сейчас остановлю бродячего торговца
И у него куплю сабинского вина;
А вечером, когда поднимется луна,
Придет купанья час для фавна и наяды,
Найдем в лесу постель, укрытую от взгляда,
Где мох согреет нас верней, чем лисий мех.
В природе ничего нет истинней утех,
А счастью имя страсть, и нет иных обличий;
Любовь – голодный гриф, а мы – его добыча.
О женщина! тебе в лазоревую синь
Идти из века в век дорогою богинь,
И боги вновь и вновь твои целуют плечи,
И полюса слепят сполохи дивной встречи,
И весь подлунный мир оповещен о том,
Что смертные слились в экстазе с божеством.
Давай любить. Пойдем туда, на пенье славок,
С улыбкой на устах. А ты примерь вдобавок
Лазоревый наряд, что счастием зовут.
Любви божествен яд, и чаши с ядом ждут,
Когда же мы с тобой протянем к зелью длани
И нектар изопьем неистовых лобзаний,
Восторгов и утех безудержный угар.
В сердцах рассудка нет, и это божий дар;
Безумие души мы обретаем свыше,
Не видя ничего и ничего не слыша;
В заветный час любви под плеск незримых крыл
Венерой ты была, Адонисом я был.
Когда на небесах затеплится денница,
Веля сердцам любить, телам соединиться,
Желай и трепещи, покорная лучу,
Мечтай и убегай, а я тебя схвачу.
Давай любить, пока не пожелтела нива.
Мне вспомнится, как ты противилась стыдливо,
И как, не устояв, ты уступила мне...
А в этот самый миг, в туманной вышине
Виктория, присев, как воин на привале,
Подтянет ремешки изношенных сандалий.

Пусть покупает Плавт... – умышленная контаминация нескольких персонажей античной истории и литературы: комедиограф Плавт; Хлоя из буколического романа Лонга; Аристий Фуск (Фусций), поэт и филолог, друг Горация; вымышленная Гюго гетера Пселла.
Коркирские кораллы – остров Коркира вошел в историю литературы тем, что на нем некоторое время пребывал больной Тибулл.
Осадит Агригент... – перечисляются места боевых действий римлян: Агригент, город на южном берегу Сицилии; Цирта, столица североафриканской Нумидии; Иберия, древнее название Испании.
Виктория, присев... – в финальной сцене описан барельеф на одной из балюстрад храма бескрылой Виктории (храм Афины-Ники) в афинском Акрополе.


X. Catulle

Que faire au mois d'avril à moins de s'adorer ?
Viens, nous allons songer, viens, nous allons errer.
Laissons Plaute à Chloé prouver qu'il la désire
Par un triple collier de corail de Corcyre ;
Laissons Psellas charmer Fuscus par ses grands yeux,
Et par l'âpre douceur d'un chant mystérieux ;
Laissons César dompter la fortune changeante,
Mettre un mors à l'équestre et sauvage Agrigente,
Au Numide, à l'Ibère, au Scythe hasardeux ;
Ayons le doux souci d'être seuls tous les deux.
Nous avons à nous l'air, le ciel, l'ombre, l'espace.
Nous ferons arrêter le muletier qui passe,
Nous boirons dans son outre un peu de vin sabin ;
Et le soir, quand la lune, éclairant dans leur bain
La faune et la naïade indistincte, se lève,
Nous chercherons un lit pour finir notre rêve,
Une mousse cachée au fond du hallier noir.
Ô belle, rien n'existe ici-bas que l'espoir,
Rien n'est sûr que l'hymen, rien n'est vrai que la joie ;
L'amour est le vautour et nos cœurs sont la proie.
Quand, ainsi qu'y monta jadis la nymphe Hellé,
Une femme apparaît sur l'Olympe étoilé,
Les dieux donnent de tels baisers à ses épaules,
Qu'une lueur subite éclaire les deux pôles,
Et la terre comprend qu'en ce ciel redouté
L'humanité s'accouple à la divinité.
Aimons. Allons aux bois où chantent les fauvettes.
Il faut vivre et sourire, il faut que tu revêtes
Cette robe d'azur qu'on nomme le bonheur.
L'Amour est un divin et tendre empoisonneur.
Laissons ce charmant traître approcher de nos bouches
Sa coupe où nous boirons les extases farouches
Et le sombre nectar des baisers éperdus.
Les cœurs sont insensés et les cieux leur sont dus ;
Car la démence auguste et profonde des âmes
Met dans l'homme une étoile, et quand nous nous aimâmes
Nous nous sentîmes pleins de rayons infinis,
Et tu devins Vénus et je fus Adonis.
Le tremblement sacré des branches dans l'aurore
Conseille aux cœurs d'aimer, conseille aux nids d'éclore.
Il faut craindre et vouloir, chercher les prés fleuris
Et rêver, et s'enfuir, mais afin d'être pris.
Adorons-nous. Ainsi je médite et je chante.
Je songe à ta pudeur souveraine et touchante,
Je regarde attendri l'antre où tu me cédas ;
Pendant que, fatiguée à suivre nos soldats,
La Victoire, au-dessus de nous, dans la nuée,
Rattache sa sandale, un instant dénouée.

XI. Лонг

На Хлою смотрит лес, виденьем покорен;
Она обнажена, невинность ей хитон;
Она красива, но не ведает об этом;
Она – как дивный сон, увиденный поэтом.
Кувшинка на воде ей кротко смотрит вслед,
В ней зрит Венеру ночь, Психею зрит рассвет.
Наполнена весна пугливой, нежной тайной,
И безотчетный грех плывет в дали бескрайной,
Он с шумом ветерка и с плеском вешних вод
Нисходит на людей и в душах гнезда вьет.
Бурлит любовный сок! Весна берет природу,
Застав ее врасплох; и льется с небосвода
Благой поток любви в леса, цветы, сердца.
Наяды, пробудясь, встают из озерца,
В мужах проснулся Пан,  в стволах дерев дриады.
Короткий поцелуй несет губам отраду.

Лонг – древнегреческий писатель II-III в. н. э., автор любовного романа «Дафнис и Хлоя», перенесшего в прозу традиции буколической поэзии.

XI. Longus

Chloé nue éblouit la forêt doucement ;
Elle rit, l'innocence étant un vêtement ;
Elle est nue, et s'y plaît ; elle est belle, et l'ignore.
Elle ressemble à tous les songes qu'on adore ;
Le lys blanc la regarde et n'a point l'air fâché ;
La nuit croit voir Vénus, l'aube croit voir Psyché.
Le printemps est un tendre et farouche mystère ;
On sent flotter dans l'air la faute involontaire
Qui se pose, au doux bruit du vent et du ruisseau,
Dans les âmes ainsi que dans les bois l'oiseau.
Sève ! hymen ! le printemps vient, et prend la nature
Par surprise, et, divin, apporte l'aventure
De l'amour aux forêts, aux fleurs, aux cœurs. Aimez.
Dans la source apparaît la nymphe aux doigts palmés,
Dans l'arbre la dryade et dans l'homme le faune ;
Le baiser envolé fait aux bouches l'aumône.

XII. Данте

Фалес предполагал, что ветер и вода
Родили женский пол; и вздрагивал всегда
Афинянин Менандр при виде юной Феллы,
Питомицы полей, и Мосх вздыхал несмело
Вблизи Гликеры – он постичь ее не мог;
Анаксагор искал миров первоисток,
Но девы для него великой тайной были;
И Ликориду зря разгадывал Вергилий;
Кипение страстей разоблачал Платон,
И адский Флегетон за ними видел он;
Плавт Лиду избегал; темна была для грека
И римлянина суть земного человека;
И Хтония была лишь самкою для них,
Страшившихся всего, как призраков ночных,
Что пробуждает нас и разжигает пламя.
Но женщина – мечта, непостижима нами
Загадка женских душ. Из-за лазури глаз
Кто, демон или бог, взирает в этот час?
Неведомо сие. Что там, владенья Пана,
Где почивает он, Астреи ли поляна,
Летучий ли зефир, недвижная скала
Или обширный лес, где то заря, то мгла...
Нет, в чаще скрыт родник и ужаса, и гнева,
И никаким богам не сделать Фавну девой.
Казалось мудрецам, что за обличьем жен
В Психею проникал извне Демогоргон;
Опутивали их природы темной узы,
Мерещелись кругом коварные медузы,
И приходилось жить, внимание храня
Полночною порой, при ярком свете дня;
Та Эгла, чье лицо в следах от шелковицы,
Для Персия могла эринией явиться;
Аглавра так мила, но мог во всякий миг
Наружу проступить Мегеры грозный лик;
На женщинах всегда ее лежала мета;
Была для мудрецов таинственной планета.

Хтония – эпитет богинь земли Деметры, Персефоны и Геи.
Астрея – в греческой мифологии богиня справедливости. По преданию, является дочерью Зевса и Фемиды, а также сестрой Стыдливости.
Демогоргон – имя, впервые встречающееся в рукописи Лактанция (III в.). Этим именем Боккаччо в своей «Генеалогии богов» назвал первобытного бога, прародителя других древних божеств. Затем Демогоргон появляется в «Докторе Фаусте» Марло, у Спенсера и Мильтона, а также в «Освобожденном Прометее» Шелли, как вечный священный символ, изгоняющий ложных богов. Ученые до сих пор спорят: была ли то ошибка переписчика, превратившая платоновского Демиурга в Демогоргона, или же это действительно имя одного из хтонических божеств.
Эгла - цитата из Вергилия (эклога VI, 21-22):
Эrла, наяда красы несравненной, и только открыл он
Веки, она шелковицею лоб и виски ero мажет.
Персий – Авл Персий Флакк (34–62), римский поэт, автор книги сатир.


XII. Dante

Thalès n'était pas loin de croire que le vent
Et l'onde avaient créé les femmes ; et, devant
Phellas, fille des champs, bien qu'il fût de la ville,
Ménandre n'était point parfaitement tranquille ;
Moschus ne savait pas au juste ce que c'est
Que la femme, et tremblait quand Glycère passait ;
Anaxagore, ayant l'inconnu pour étude,
Regardait une vierge avec inquiétude ;
Virgile méditait sur Lycoris ; Platon
Dénonçait à Paphos l'odeur du Phlégéton ;
Plaute évitait Lydé ; c'est que ces anciens hommes
Redoutaient vaguement la planète où nous sommes ;
Agd et Tellus étaient des femelles pour eux ;
Ils craignaient le travail perfide et ténébreux
Des parfums, des rayons, des souffles et des sèves.
Les femmes après tout sont peut-être des rêves ;
Quelle âme ont-elles ? Nul ne peut savoir quel dieu
Ou quel démon sourit dans la nuit d'un œil bleu ;
Nul ne sait, dans la vie immense enchevêtrée,
Si l'antre où rêve Pan, l'herbe où se couche Astrée,
Si la roche au profil pensif, si le zéphyr,
Si toute une forêt acharnée à trahir,
À force d'horreur, d'ombre, et d'aube, et de jeunesse,
Ne peut transfigurer en femme une faunesse ;
Dans tout ils croyaient voir quelque spectre caché
Poindre, et Démogorgon s'ajoutait à Psyché.
Ces sages d'autrefois se tenaient sur leurs gardes.
La possibilité des méduses hagardes
Surgissant tout à coup les rendait attentifs ;
De la sombre nature ils se sentaient captifs ;
Perse reconnaissait dans Églé, la bouffonne
Qui se barbouille avec des mûres, Tisiphone ;
Et plusieurs s'attendaient à voir subitement
Transparaître Erynnis sous le masque charmant
De la naïve Aglaure ou d'Iphis la rieuse ;
Tant la terre pour eux était mystérieuse.

XIV. Ронсар

Красотка, уступи – и госпожою стань;
Влюблен безумно я, но ласковая длань
Тебя не оскорбит; любовник не строптивый,
Благоразумным быть умею я на диво,
Пылая, удержать естественный порыв,
И голос приглушить, внимая шелест ив.
Забудемся в любви, доверимся минуте;
Приди ко мне, приди! Ты в потайном приюте
Во власти томных грез приляжешь на траву!
Я полевых цветов тебе букет нарву.
Давай забудем дни, когда мы одиноки,
Когда несет закат печальные уроки,
Когда бранимся мы и миримся с тобой;
Скорее улыбнись – и темною волшбой
Наполнен будет лес для нимфы белокурой;
А вечером, едва зажгутся Диоскуры,
Твой поцелуй всплывет среди кустов лесных,
Любовным колдовством приваживая их;
И эхом наших клятв наполнятся криницы,
И в крошечных телах сердечки будут биться;
Уверятся тотчас и соловей, и дрозд –
Благословила ты веселье птичьих гнезд,
И благодарный звук пронижет их напевы.
А я благодарю, что так различны Евы,
Что золотом волос горда из них одна,
Другая же смугла, смешлива и нежна;
Прекрасны все плоды, что дарит Божья грядка:
Он женщин сотворил – и розы из остатка.

Диоскуры – созвездие Близнецов.

XIV. Ronsard

C'est fort juste, tu veux commander en cédant ;
Viens, ne crains rien ; je suis éperdu, mais prudent ;
Suis-moi ; c'est le talent d'un amant point rebelle
De conduire au milieu des forêts une belle,
D'être ardent et discret, et d'étouffer sa voix
Dans le chuchotement mystérieux des bois.
Aimons-nous au-dessous du murmure des feuilles ;
Viens, je veux qu'en ce lieu voilé tu te recueilles,
Et qu'il reste au gazon par ta langueur choisi
Je ne sais quel parfum de ton passage ici ;
Laissons des souvenirs à cette solitude.
Si tu prends quelque molle et sereine attitude,
Si nous nous querellons, si nous faisons la paix,
Et si tu me souris sous les arbres épais,
Ce lieu sera sacré pour les nymphes obscures ;
Et le soir, quand luiront les divins Dioscures,
Ces sauvages halliers sentiront ton baiser
Flotter sur eux dans l'ombre et les apprivoiser ;
Les arbres entendront des appels plus fidèles,
De petits cœurs battront sous de petites ailes,
Et les oiseaux croiront que c'est toi qui bénis
Leurs amours, et la fête adorable des nids.
C'est pourquoi, belle, il faut qu'en ce vallon tu rêves.
Et je rends grâce à Dieu, car il fit plusieurs Èves,
Une aux longs cheveux d'or, une autre au sein bruni,
Une gaie, une tendre, et quand il eut fini
Ce Dieu, qui crée au fond toujours les mêmes choses,
Avec ce qui restait des femmes, fit les roses.


Юрий Лукач
To err is human, to forgive, divine.

Неактивен

 

#2 2014-01-13 08:35:47

Батшеба
Автор сайта
Зарегистрирован: 2009-01-23
Сообщений: 4325

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (2)

Юрий, постоянно возвращаюсь к Вашим "Идиллиям". thumbsup В "Вергилии" возник факультативный вопрос относительно бульдогов - насколько эта поздняя английская порода соответствует античным реалиям? Там же бросился в уши повтор рифм (Партенопею-млея-посею-моею). Может, удастся как-нибудь избавиться от него?


Di doman non c'è certezza.

Неактивен

 

#3 2014-01-13 20:19:19

Юрий Лукач
Автор сайта
Откуда: Екатеринбург
Зарегистрирован: 2009-03-30
Сообщений: 4025

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (2)

Спасибо, Татьяна!
Бульдоги, как и dogues у Гюго, не соотвествуют никаким античным реалиям, и это хорошо. smile1
Вся "Легенда веков" - это игра в то, что не было, фэнтези на историческую тему. И в идиллиях это хорошо видно. Я заменил догов на бульдогов, которые все-таки древнее. Но, конечно, это анахронизм, подобные собаки появились в Европе только с аланами не раньше 4-5 вв. н. э.
Над Партенопеей помозгую, спасибо еще раз за внимательное чтение.


Юрий Лукач
To err is human, to forgive, divine.

Неактивен

 

#4 2014-01-17 11:55:48

Батшеба
Автор сайта
Зарегистрирован: 2009-01-23
Сообщений: 4325

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (2)

Насколько помню, dogues - это и вообще большие собаки. Впрочем, надо уточнить... smile1


Di doman non c'è certezza.

Неактивен

 

#5 2014-01-17 12:04:43

Юрий Лукач
Автор сайта
Откуда: Екатеринбург
Зарегистрирован: 2009-03-30
Сообщений: 4025

Re: Виктор Гюго. Цикл идиллий (2)

Нет, dogues - это конкретная группа пород: доги (включая бульдогов), мастифы и др. Дог по-французски или danois (датский дог) или dogue allemand (немецкий).
Я знаю Вашу любовь к точности исторических деталей, но здесь иная традиция. Та же, которая заставляла Леконта населять Индию кайманами. Умышленное остраннение, подчеркивающее условность ситуации, было свойственно и французским романтикам, и постромантикам.

Отредактировано Юрий Лукач (2014-01-17 12:19:57)


Юрий Лукач
To err is human, to forgive, divine.

Неактивен

 

Board footer

Powered by PunBB
© Copyright 2002–2005 Rickard Andersson